Автор, связавший себя с одной из самых глубоких сфер журналистики — расследованиями, при этом обладает неисчерпаемой иронией и анекдотичными историями из собственной жизни. О том, почему он один в семье не петербуржец, как сменил погоны на криминал, а потом смог на основе этого снимать кино, Константинов рассказал на встрече с омичами, не раз вызывая улыбки и смех. Портал Om1.ru публикует не вошедшее в открытое интервью. Впереди много букв, но выбросить эти рассказы, диалоги было невозможно.
Единственный в семье не петербуржец
— Я родился в ленинградской семье, но не в Ленинграде. Все предки и корни питерские, но так получилось, что я родился в поселке Приволжском в Астраханской области, за что очень благодарен родителям. Они меня произвели на свет во время преддипломной студенческой практики. Их туда послали на 10 месяцев, там я родился, а через месяц вернулись в Ленинград. А в паспорте у единственного во всей семье такая замечательная запись. При случае могу говорить, что вообще-то я волжский человек. Я очень люблю родителей. Они работали инженерами серьезными. Папа, например, изобрел аппараты по производству синтетического каучука. В Советском союзе вся резина делалась на них. Также занимался системой жизнеобеспечения на космических станциях. Мама работала в том же исследовательском институте, была инженером-конструктором. В частности, проектировала «сердце» «Газпрома» — оренбургский гелиевый комбинат. Несмотря на то, что они были технари, много читали. Так получилось, я тоже стал читать очень рано, еще до школы.
Готов был пойти под трибунал
— Достаточно рано понял, что я не технарь. Меня интересовала история, и в результате разных сомнений поступил на восточный факультет Ленинградского университета. Тогда мало что знал о факультете и совершенно не думал, что надолго свяжу жизнь с армией. Моя настоящая моя фамилия Баконин, а псевдонимом взял девичью фамилию матери. Константинов Павел Игнатьевич был артиллеристом. Вообще, семья с обеих половинок все ужасы блокады прошла, 17 родственников погибло. И когда поступил на восточный факультет, думал, что это мирная специальность, а оказалось, что там же готовили военных переводчиков с арабского. Их очень не хватало, и нас всех еще до окончания отправляли на так называемую практику. Я попал в Йемен. По возвращении мне уже дали лейтенанта. После окончания снова распределили в армию — в Краснодар, потом три года — Ливия. Тогда я подумал, что все-таки надо завязывать с этим делом. Говорил, хоть под трибунал отдавайте, и в 1991 году смог уволиться. Мучительно расставался с армией, и пришел в петербургскую газету «Смена».
Осталось писать только криминал
— На тот момент «Смена» была самой демократичной газетой. Они решили, что я агент КГБ, заслан, чтобы разложить газету изнутри. Поскольку биография для демократа у меня странная, политику мне не доверяли, в экономике я ничего не понимал, а спорт не любил. Хотя некоторое время почти профессионально занимался им, но тренер всегда говорил, что мне неинтересно, и это правда. Особенно ненавижу футбол. Папа играл за «Зенит» и из меня хотел вырастить футболиста, с пяти лет тренировал. Брат хорошо играл, с отцом они всегда смотрят матчи, обсуждают, я их за это глубоко презираю. Короче, остался мне один криминал, которым никто в газете не занимался.
Я создал постепенно криминальный отдел, начал делать расследования по организованной преступности. У меня были очень хорошие контакты в правоохранительной среде, так как много знакомых туда ушло работать, и очень хорошие в криминальной, потому что очень много спортсменов ушло туда. А ты-то их знаешь еще как ребят, с кем на татами был, и они к тебе с большим доверием относятся.
Мне нравилась журналистика. Я в нее пошел, чтобы научиться писать. Было желание написать роман из жизни военных переводчиков — такие смутные желания были. Потом, когда поработал в газете, понял, что газета не может научить писать в формате беллетристики. Только журналистике. Но на тот момент некогда было думать, да и времена необыкновенные шли. В Петербурге шла настоящая криминальная война. Иногда убивали по 25 человек в день, мы не успевали на это реагировать. Потом подсчитали, что с 1991 по 2000 год убили шесть тысяч человек. Это почти половина того, сколько в Афганистане погибло. Представляете себе, что это такое было.
Мы мало спали, интересно было следить за всеми этими событиями. В силу того, что «Смена» не лучшие времена испытывала, мне предложили перейти в «Комсомольскую правду». А потом, в 1996 году, с ближайшими друзьями, поскольку хотелось заниматься именно расследованиями, решили создать собственную структуру. Сначала она называлась «Служба журналистских расследований» при издательском доме «Шанс», а потом ушли от них и зарегистрировались как самостоятельное «Агентство журналистских расследований», «АЖУР».
Рождение из журналистских расследований «Бандитского Петербурга»
— В 1992-м появилось словосочетание «бандитский Петербург». Как появилось — вышла первая статья о криминальном устройстве города, о том, какие есть группировки, какие лидеры. Потом это превратилось в серию статей. И потом из них сложилась сначала тоненькая книжка «Бандитский Петербург» (БП), потом все толще, а сейчас стала совсем толстой. Писать об этом можно всю жизнь, и это не художественная книжка, а документальные журналистские расследования. Потом, когда Бортко (Владимир Бортко, режиссер сериала «БП», — прим. ред.) снимал уже по моим художественным книгам, он не знал, какое дать общее название сериалу. Предложил «БП». С тех пор пошла одна распространенная ошибка: журналисты, если звонят, берут интервью, говорят:
— Давайте подпечатаем — автор романа «БП».
— Я бы удовольствием, — отвечаю, — только романа такого нет. Есть сериал, а книги по-другому называются.
Писательская карьера случайно началась. Приехал швед Малькольм Дикселиус, ныне мой друг, снимать документальный фильм о русской мафии и предложил стать сопродюсером. Когда вышел фильм с большим успехом, предложил мне книгу написать. И вот полтора месяца мы писали — я в основном лежал на диване и диктовал на русском, а тот сразу писал на шведском. Так что моя первая книга русская в переводе со шведского, правда, корявая достаточно получилась — «Преступный мир России». Но был большой тираж, тема востребована, и с тех пор издатели начали тормошить.
А незадолго до этого ко мне пришел режиссер Валерий Огородников, хотел, чтобы я ему написал сценарий. Я очень долго отказывался, говорил, что не умею. Тогда тот попросил написать синопсис.
— А что это такое? — говорю. Я вообще решил, что это сумасшедший.
— Ну, в опере бывали?
— Ну, бывали, что же вы уж так…
— Программку видели? Краткое содержание. Может, попробуете?
— Нет, даже пробовать не буду.
А он только приехал из Австрии, весь с деньгами.
— Если напишете синопсис, я прям сейчас вам дам 2500 долларов, — говорит и прям кладет на стол.
— А сколько должно быть страниц? — спрашиваю.
— Десять-одиннадцать.
— Другое дело!
Забрал деньги и за два дня написал я ему синопсис. Это и был роман «Адвокат». Но говорит, не могли бы хотя бы на первую главу диалоги хотя бы обозначить. Мне было неловко, человек деньги такие заплатил. И я начал разворачивать диалоги, и неожиданно понравилось самому. Хотя относился крайне несерьезно. Валера Огородников не смог снять фильм, денег не нашел, увлекся другими идеями, но однажды пришел режиссер Бортко, это был 1998 год:
— Мне нужен сценарий, — говорит. Тут у меня дежавю немножко пошло.
— Почитайте вот книги: «Адвокат», «Журналист», «Сочинитель»…
А тут дело в том, что была такая политика издательская, что на обложке обязательно должна быть изображена полуголая блондинка с совершенно дебильным взглядом, рядом такой же дебил мужского рода, но уже с автоматом, и какая-нибудь взрывающаяся или горящая иномарка.
Он так посмотрел:
— Я такие не читаю.
— Я сам такие не читаю, это же не я придумываю обложки, — говорю.
С большим трудом уговорил его. Он взял, брезгливо так, двумя пальцами унес. И звонит через два дня поздно ночью:
— Я все прочитал, буду снимать, ничего не пиши, все есть. Но снимать будем нескоро, потому что надо искать деньги, а деньги мы не найдем, потому что денег нет, и денег нет совсем, и мы с женой думаем, как ограбить банк.
Он человек такой, емко высказывает отношение. Он сейчас депутат Госдумы от КПРФ. Как-то летели с ним, уже когда сняли «БП» и он неожиданно сказал, что коммунист и в политику собирается, и вдруг он начал креститься. И сразу попросил рюмку водки у стюардессы, и снова крестится.
— Владимир Владимирович, — говорю. — Вы же вроде коммунист.
— Да.
— Вы ж в бога не верите.
— Конечно.
— А что ж вы креститесь?!
— Ну, так я ж в самолете. Это другое дело совершенно.
А тут, значит, говорит он, что не получится собрать деньги. Но мы нашли человека, который согласился профинансировать съемки через две недели буквально. Просто повезло. Я встречался со знакомым, он раньше работал в угрозыске, а когда уводился, ушел вице-президентом по безопасности в один банк. Говорит, что президент банка большой поклонник. Так мы через три недели уже подписали договор, и начался съемочный период.
Хотя финансирование было очень скупым — на первые серии бюджет примерно по 30 тысяч долларов. Причем первые 15 серий сняты единственной камерой на площадке. Просто удивительная нищета была, актеры работали практически забесплатно. Допустим, у Басилашвили съемочный день 100 долларов стоил. Самый дорогой был Джигарханян. Но это было счастливое время, со многими интересными людьми удалось познакомиться. Жалко, что потом проект стал разваливаться из-за того, что Бортко ушел снимать «Мастера и Маргариту». Но первые 15 серий получились ничего.
Хитрые продюсеры уломали на приквел «Бандитского Петербурга»
— Сейчас снимается приквел «БП». Его условно можно назвать приквелом, потому что это предыстория Барона. Я плохо отношусь к приквелам, не хотел соглашаться на все это дело, потому что это всегда немного коммерческий налет. Если хотел с этих пор начать историю рассказывать, то надо было сразу. Но меня, в общем, продюсеры уломали, очень такие хитрые, знали, как меня ломать через колено.
Однажды пять лет назад появились, предложив снять про милиционеров. Я сказал, что это неинтересно, потому что они на каждом канале. Такое ощущение, что это один и тот же бежит, даже если это американский полицейский. Нельзя с холодным носом браться за такие вещи.
Уехали — вернулись. Загадочные такие:
— А мы не знали, а говорят, у вас жена актриса.
— Актриса. И что?
— Ничего. Просто она могла бы одну из главных ролей сыграть.
Я супруге говорю все это, а она руки в боки:
— И что ты им сказал?!
— Похоже… что согласился…
В общем, знали на какие струны ударить. Согласился написать про детство и юность Барона, а сценарий когда сделал, решил что и книгу можно, жалко было материала. Снимает его Краснопольский, который снимал «Тени исчезают в полдень», «Вечный зов». Я был очень удивлен — ему 83 года, еле ходит, но у него невероятно молодой голос, и в нем какая-то бешеная совершенно энергия. Съемочный день начинается в 9 утра, и когда актеры падают от усталости в обморок, он еще говорит, что еще надо снимать. Они закончили съемки в Петербурге, до этого были в Беларуси, сейчас московские съемки. Думаю, что в следующем году выйдет 16 серий, а я в книжном формате эту историю завершу.
Фото: пресс-служба «12 канала»